Джарелл не вызывал у меня симпатии, но мне было его жаль. Человек, который хотел бы завоевать мою симпатию, не должен быть таким наивным. Если она на самом деле хитра, как змея, этот номер ни за что не пройдет. К тому же одна только мысль о том, что Вульф согласится обходиться без меня, к которому обращаются по каждому пустяку, начиная от диктовки письма и кончая отпором незапланированным посетителям, кому угодно покажется смехотворной. Прибавьте к этому правило Вульфа не совать нос в супружеские передряги.

Вот почему, услыхав ответ Вульфа, я даже проникся к нему жалостью.

– Сами понимаете, мистер Джарелл, Гудвин может задержаться у вас надолго, в то время как его присутствие может оказаться необходимым здесь.

– Разумеется, понимаю.

– К тому же, как мне кажется, существует опасность, что всплывет наружу его неосведомленность в делах подобного рода.

– Нет, этого бояться нечего. Этого не заметит даже мисс Кент, моя стенографистка. Никто из моих секретарей понятия не имел, в чем состоят его обязанности, покуда я сам его с ними не знакомил. Вот что касается его имени… Конечно, оно не так знаменито, как ваше, но все равно многим известно. Ему придется изменить и имя, и фамилию.

Я уже достаточно пришел в себя, чтобы подать голос. Судя по всему, Вульф решил, что я, оказавшись застигнутым врасплох, начну протестовать, что даст ему возможность не спускаться с пьедестала, за что и получил щелчок по носу. После взбучки, которую он устроил мне ночью, я почувствовал облегчение, услышав, что мой голос меня не подвел.

– Что касается фамилии и имени, мистер Джарелл (заметьте, я обращался не к Вульфу, а к нему), то, поскольку я могу надолго застрять у вас, мне придется взять кое-что из личных вещей, а они все помечены инициалами АГ. Как насчет Абы Гольдштейна?